Старик Уханай

Жил на свете старик Уханай. Была у него маленькая белая юрта да большое стадо белых коров. Паслись они на неистощимых, вечно цветущих лугах и так расплодились, что Уханай давно потерял им счет, а из коровьего молока сделал запасы курунги с озеро величиной.

Были у старика Уханая и у его жены Сэскэл сын Дабхальжихан и дочь Дагда, ходившие за отцовским стадом, день и ночь оберегавшие его.

Вот однажды заснул Уханай и трое суток спал таким крепким сном, что и гром небесный не в силах был разбудить его. И снится старику, будто явился невесть откуда

непобедимый воин, пролил запасы курунги с озеро величиной, сломал и опустошил белую юрту, одолел в поединке и убил сына Дабхальжихана, спалив на костре его тело, а жену Сэскэл и дочь Дагду угнал в полон вместе со стадом белых коров.

Проснулся старик Уханай и видит, что и в самом деле сломана его белая юрта, убит его единственный сын, опрокинуты запасы курунги с озеро величиной, угнано стадо белых коров, а вместе с ними – жена Сэскэл и дочь Дагда. Остался он один в сломанной юрте.

Поплакал старик, погоревал, вспоминая сгинувшее семейство да пропавшее добро, а на десятые сутки утер глаза рукавом и отправился куда глаза глядят.

Шел он, шел и нашел на дороге бычью лопатку, обглоданную собаками, омытую дождями. “Все, что подарено землей, пригодится несчастному Уханаю”, – решил он. Поднял Уханай лопатку, и, разбив себе нос, вымазал кровью свою находку, чтобы казалась не прежней обглоданной костью, а лопаткой с мясом. Засунул Уханай ее за пазуху и отправился дальше.

Поздним вечером попросился он на ночлег в первый попавшийся дом.

– Откуда ты родом, старик, и куда путь держишь? – спрашивает хозяин дома.

– Зовут меня Уханаем, – отвечает старик. – Жил я на южной стороне долины, а теперь странствую по белу свету.

Переночевал Уханай в гостеприимном доме, видит, что его никто не гонит, – на другую ночь остался. И куда ни пойдет – обязательно вымазанную кровью лопатку с собою захватит. Заметил это хозяин и спрашивает:

– Что это ты с бычьей лопаткой повсюду носишься? Положил бы ее в наш котел – пусть бы она вместе с нашим мясом сварилась.

– Положить-то я, пожалуй, положу, – отвечает старик, – да боюсь, как бы ваш котел не объел с нее мясо.

– Помилуй, наш котел не ест мясо, – возразил хозяин, – а если съест, то мы отдадим тебе этого обжору.

Вынул старик из-за пазухи лопатку, кинул в котел и смиренно сел рядышком, поджидая, когда мясо сварится. Вот стали хозяева вынимать варево, а лопатка – голым-голешенька, белым-белешенька.

– Я вас предупреждал, что котел может обглодать да обсосать бычью лопатку – единственное мое богатство. Придется взамен забрать ваш злосчастный котел, – вздохнул старик Уханай.

Делать нечего, отдал хозяин свой котел, хотя и очень подивился: с каких это пор котлы стали есть чужое мясо, не трогая своего. А старик забрал котел и отправился дальше. Целый день шел, а поздним вечером добрался до селения и снова попросился переночевать в одну из юрт. Не стал отказывать хозяин юрты, только спросил:

– Откуда ты родом, добрый человек, и куда путь держишь?

– Зовут меня Уханаем, – отвечал старик. – Жил я на южной стороне долины, а теперь странствую по белу свету.

Гостит Уханай у добрых людей день, гостит другой. Куда ни пойдет – повсюду с собой котел захватит. Удивляется хозяин, спрашивает:

– Зачем ты повсюду со своим котлом таскаешься? Поставил бы его с нашими, пусть стоит себе.

– Еще чего! – отвечает старик. – Ваш скот растопчет ночью мой котел, а у меня кроме него ничего нет.

– Виданное ли дело, чтобы скот котлы ломал? – удивился хозяин. – Да если такое случится – я отдам тебе своего черного барана.

Согласился старик Уханай, поставил свой котел рядом с хозяйскими, а когда все заснули, тихонько подкрался, обмотал котел войлоком, стукнул по нему камнем, которым ворота подпирают, и сломал котел так, что никто и не услышал. После этого лег Уханай на прежнее место и заснул крепким сном.

Утром хватились хозяева, а котел-то сломан! Тут и гость проснулся.

– Не я ли вас предупреждал, – говорит, – что ваша скотина может сломать впотьмах мой котел! Отдавайте вашего барана.

Делать нечего, отдал хозяин черного барана, и пошел Уханай дальше, а когда свечерело, постучался к третьим хозяевам. Приняли его, как дорогого гостя, он же, куда ни пойдет – повсюду тащит за собою черного барана. Вот хозяин и говорит ему:

– Отпусти, старик, своего барана с нашими, никуда он не денется.

А Уханай ему в ответ.

– Боюсь, – говорит, – как бы ваши бараны не съели за ночь моего.

– Где это видано, чтобы бараны друг друга ели?! – удивился хозяин. – Если такое случится, то я тебе дам взамен черного двадцать белых баранов.

Согласился Уханай и отпустил черного барана в хозяйскую овчарню. А когда все уснули, осторожно вышел на улицу, пробрался в овчарню, заколол своего барана и выпачкал его кровью головы хозяйских баранов, шкуру же разрезал и лоскутки повесил на их рогах. После этого вернулся в юрту и лег спать.

Утром хозяева смотрят – морды у всех баранов в крови, а на рогах висят лоскутья от шкуры черного барана. Прибежал в овчарню Уханай и давай причитать:

– Горе мне, горе! Говорил же я, что съедят эти оглоеды моего барана. Вот и остался я нищим!

Делать нечего, отдал хозяин Уханаю двадцать белых баранов, и отправился старик дальше.

Пригнал он баранов в лощину и давай их резать. Освежевал всех до одного, сложил в кучу так, что на ровном месте мясной бугор вырос, а из-под него ручеек крови потек.

Прибавил Уханай шагу, нагнал по дороге двух путников в волчьих дохах и говорит им:

– Видели – обочь дороги лежит гора мяса, а из-под нее ручей крови струится?

– Не было никакой мясной горы, – отвечают путники. – Мы там недавно проходили.

Заспорил с ними старик Уханай. Спорили они, спорили и побились об заклад, при этом путники поставили на кон свои волчьи дохи. Втроем вернулись в лощину. Смотрят, а там и в самом деле лежит гора мяса, а из-под нее ручей крови течет. Путники рты пораскрывали, а старик Уханай забрал у них волчьи шубы и отправился дальше.

Шел он, шел и забрел к одному человеку, у которого были дочки на выданье. Переступил Уханай порог юрты. Встретил его хозяин как самого дорогого гостя. Только Уханай опять за свое: повсюду таскает за собою волчьи дохи, а когда спать ложится или за стол садится – под себя подкладывает. Вот хозяин и спрашивает:

– Дались тебе эти дохи! Что ты с ними таскаешься?

– Боюсь, – говорит Уханай, – что твои дочери изрежут мои дохи на заплатки.

– Мои дочери еще не тронулись умом, – отвечает хозяин. – Если же такое случится – я выдам их за тебя замуж.

Положил гость волчьи дохи рядом с хозяйскими, а когда все уснули, разрезал свои дохи на мелкие кусочки и разбросал лоскутки возле постелей хозяйских дочерей. Утром хозяин за голову схватился. А старик Уханай тут как тут.

– Отдавай обещанное, – говорит.

Делать нечего, отдал хозяин своих дочерей за старика Уханая. Вернулся он вместе с молодыми женами в родные края, выстроил заново свою белую юрту и зажил на славу.

Да недолго продолжалось его счастье. А все оттого, что не любили старика молодые жены. Накурили они однажды из курунги котел тарасуна. Напился старик Уханай допьяна и запел песню о прежней своей жизни, о нашествии непобедимого воина, о похищении молодой жены и дочери, о смерти единственного сына. Потом перешел к своему последнему странствию, пропел о том, как подобрал с земли бычью лопатку, как обманом выменял ее на котел, котел – на черного барана, черного барана – на двадцать белых, их – на две волчьих дохи, а дохи – на двух девиц-красавиц. Пел старик о том, как благодаря своей ловкости да оборотливости стал он по-прежнему богат и добыл двух молодых жен. Выслушав до конца старикову песню, рассердились жены, а когда старик Уханай уснул, разрушили они его белую юрту, угнали скот на подворье отца и сами к нему вернулись.

А старику Уханаю сон снится, будто спит он под открытым небом, а его жены жилище рушат, скот угоняют. На другой день продрал старик глаза – так и есть: ни юрты, ни жен, ни скота.

Поплакал старик Уханай, погоревал, а потом вышел на улицу, подобрал еще одну бычью лопатку и отправился по белу свету. Может быть, и к нам постучится.



Старик Уханай