Синица и соловей

На самом краю деревни находился глубокий овраг. Он весь зарос деревьями и кустами, а внизу, на дне его, бежал ручеек.

Здесь даже в жаркие летние дни было свежо и прохладно; так и тянуло прилечь на мягкий, пушистый мох и слушать неторопливо журчащую песню воды.

В зеленых зарослях по склонам оврага ютилось множество птиц. Они вили там свои гнезда и выводили птенцов.

Привольно жилось малышам среди густых ветвей; было где полетать, попрыгать, поискать разных жучков, червячков…

И молодая синичка, которая только в этом году вывелась из яйца, чувствовала себя там превосходно.

Эта синичка уже не была желторотым птенцом. Она считала себя совсем взрослой птицей. Как и другие синицы, она оделась в нарядные перышки: головка у нее была в черной шапочке, на шее длинный черный галстук, грудка желтая, а спинка темная с зеленоватым отливом.

Молодая синичка уже научилась хорошо летать и самостоятельно добывать себе пищу. Ей было даже смешно вспомнить о том, как она вместе со своими братьями и сестрами сидела в гнезде и широко разевала рот, прося, чтобы мать сунула ей червячка или мушку. Теперь синичка сама, без всякой помощи, отлично находила корм. С утра до ночи перепархивала она с ветки на ветку, тщательно осматривая своим зорким черным глазом каждую древесную щелку, каждую трещину. Ни один жучок, ни одна личинка не могли от нее укрыться. Заметив их, синичка засовывала в щель тонкий, как шильце, клювик и вытаскивала добычу.

И вот однажды, прыгая по суку, синичка увидела на земле, под деревом, какую-то другую, очень скромно одетую, буроватую птицу. Она копошилась среди прошлогодних опавших листьев, приподнимала их своим клювом и что-то искала под ними.

– Зачем ты копаешься в гнилой листве? – крикнула ей с дерева синица.

– Как зачем? – удивилась птичка. – Я ищу червячков.

– Тогда взлетай поскорее ко мне на дерево, – пригласила ее синичка. – Здесь их тоже достаточно.

– Нет, мне удобнее ловить червячков на земле, под листьями, – ответила незнакомка и вновь начала копаться в листве.

“Да, может, она еще и летать не умеет?” – подумала синица, глядя вниз под кусты, где копошилась невзрачная птичка.

Наконец синица наелась и слетела на землю. Незнакомка тоже закончила свою охоту, и обе птички разговорились.

– Давай взлетим на сучок, – предложила синица.

– Ну что же, давай.

И они, ловко вспорхнув с земли, уселись на дерево.

– Только сядем под ветки, в тень, – попросила незнакомка. – Я не очень люблю яркое солнце, – мне больше нравятся полумрак и прохлада.

– Вот как? – удивилась синичка. А про себя подумала: “Наверное, она стесняется, что так ненарядно одета, не хочет другим птицам на глаза показываться”.

– А как тебя звать? – спросила она.

– Меня зовут соловей. Я родился тут в гнезде, под кустами. Нас было пять птенцов. Мы уже подросли и покрылись перышками. Все было хорошо, а потом случилось большое несчастье: нас разыскал хорек. Этот злодей переловил и съел всех моих братьев и сестер. Я уцелел просто случайно: хорек не заметил меня.

Синичка даже крылышками всплеснула, услышав такой печальный рассказ.

– Да разве можно вить гнездо на земле? – изумилась она. – Моя мать устроила его в дупле старой липы и нас, детей, учила вить гнезда в дуплах деревьев или в скворечниках, которые развешивают люди нарочно для нас, синиц, и для других птичек.

– А моя мать учила вить гнездо на земле, под кустами, только хорошенько прятать его среди опавшей листвы.

– Вот потому, что вы вывелись на земле, с вами и случилось такое несчастье, – наставительно сказала синичка.

– Совсем не поэтому, – отвечал соловей. – На днях я познакомился с дятлом. Он рассказал мне, что сам выдолбил дупло в старой осине, устроил в нем гнездо. И что же из этого вышло? Когда в гнезде уже были яйца, в дупло забралась белка и все их поела. Значит, дело не в том, где устроить гнездо, а в том, сумеешь ли ты его спрятать от глаз врага. Если сумел – все хорошо, а не сумел – пеняй на себя.

На это синичка не знала, что ответить. Может быть, соловей был и прав. А кроме того, не хотелось спорить. Ей было очень жаль такую невзрачную и одинокую птичку.

С тех пор синица и соловей крепко сдружились. Они виделись каждый день, и хотя искали добычу врозь – синичка на дереве, а соловей на земле, – но зато после охоты они садились в тень на сучок и долго беседовали.

По характеру друзья мало походили один на другого. Синичка была непоседа, веселая, говорунья, а соловей – какой-то тихий, робкий, задумчивый.

Синичка за свою короткую жизнь успела уже осмотреть не только родной овраг, но побывать и в соседней деревне. Там она залетела в сад, обшарила все яблони, груши, очистила их от жучков и личинок. Она перезнакомилась с разными птицами – галками, воробьями. Те жили не в лесу, а прямо в деревне, возле домов, и приглашали веселую синичку прилетать к ним почаще в гости.

Синичка всей душой полюбила свои родные края: заросший овраг, сад в соседней деревне, даже саму деревеньку.

– На свете нет ничего красивее и лучше наших родных мест, – уверяла она соловья.

Но соловей не соглашался с этим. В душе он был мечтатель и фантазер. Он не вылетал еще никуда из густых кустов своего оврага, однако он хорошо помнил рассказы матери о далеких заморских странах, куда улетают на зиму все соловьи. Мать рассказывала, что там растут чудесные вечнозеленые кусты и деревья, а под ними в густой тени зиму и лето журчит вода, и во влажном сумраке на земле кишит множество разных жучков и других насекомых.

Соловей рассказывал об этих странах синичке.

– Глупые птицы, – говорил он, – зачем же они весной летят назад, когда там, на юге, и зиму и лето так хорошо. Вот придет осень, я улечу за море – далеко-далеко – и уже больше никогда сюда не вернусь. Полетим вместе, – предлагал он синичке. Но та отрицательно качала головкой.

– Зачем мне лететь куда-то за море, когда мне и здесь неплохо, – отвечала она. – Не верю я всем этим рассказам. А ты лучше погляди кругом, что может быть красивее наших березок! Вон сколько их столпилось на косогоре. Они опустили вниз зеленые ветви, машут нам, зовут нас туда, на солнышко, на пригорок. Никуда я не полечу отсюда, – решительно добавляла синичка. И друзья расставались до следующего дня немножко недовольные друг другом.

Но это не мешало им встретиться наутро и снова вести дружескую беседу. Так приятели совсем и не заметили, как промелькнуло лето.

Пришла пора соловью улетать в теплые страны.

На тех самых березах, что росли на пригорке, уже начала вянуть листва. Подует, бывало, ветер, и полетят вдаль желтые листья, кружатся в воздухе, поблескивают на солнце, будто рой золотистых бабочек.

Грустно было синичке оставаться одной, но ничего не поделаешь. Правда, с ее веселым нравом она грустила совсем недолго. Да и где там долго грустить, когда кругом, что ни день, то происходит что-нибудь новое.

Теперь не только березы, а и другие деревья и даже кусты разоделись в разноцветный убор. Лес по склонам оврага стал такой красивый, весь огненно-красный и золотой.

Осенние дни были яркие, без единого облачка. Но солнце почему-то почти не грело. К вечеру же становилось совсем прохладно. Синичка спешила забраться куда-нибудь в укромное место, где ее не продувало бы ветром. Она засыпала чутким сном, а когда просыпалась поутру, трава и ветви деревьев были покрыты белым колючим инеем.

С каждым днем делалось все труднее добывать еду. Паучки, жучки и личинки попрятались от холода, забрались в глубокие щели. Нелегко их было там разыскать и еще мудренее оттуда вытащить.

* * *

Наконец пришла зима. Небо затянули тучи, и повалил снег. К утру он укрыл всю землю, кусты и деревья.

Испугалась синичка: “Где же теперь еду добывать?”

Но тут она вспомнила, как воробьи ее приглашали в гости, взмахнула крылышками и полетела в деревню.

Воробьи сразу ее узнали: обрадовались, зачирикали, позвали с собой на задворки, туда, где люди мусор выкидывают. Среди этого мусора было много разной еды: крошки хлеба, кусочки каши, даже косточки с остатками мяса.

Синичка отлично наелась и решила, пока стоят холода, остаться в деревне, в компании с воробьями.

Но зима в том году выдалась очень холодная, снежная. Птицам даже в деревне искать корм становилось все труднее. Корочки хлеба и все кусочки, которые люди выбрасывали на задворки, мигом расхватывали более сильные птицы – вороны и галки, а синичке почти ничего не оставалось.

День ото дня она становилась все слабее. Птичка уже не чирикала, не скакала с ветки на ветку, а чаще всего сидела, вся распушившись, как шарик.

“Жаль, что я не послушалась соловья и не улетела вместе с ним в заморские страны, – думала синица. – Там и теперь тепло, зеленеет трава и много разных жучков. А здесь только холод да снег. Скоро я совсем ослабею и замерзну”.

Так печально раздумывала она в одно ледяное зимнее утро. Мороз в это утро был особенно крепок. Все деревья будто оцепенели. Они стояли белые, одетые в густой иней. В воздухе висела сизая, морозная мгла.

Синичка не ела уже третьи сутки. Она так изголодалась и так продрогла, что еле-еле держалась на ветке. На нее напала какая-то сонливость, даже не хотелось поискать еду.

И вдруг она услышала под деревом голоса ребятишек.

– Смотрите, синичка сидит. Наверное, совсем замерзла. Давайте покормим ее, – говорили дети, указывая на птичку.

Их слов синица, конечно, не поняла. Но зато она очень обрадовалась, когда один мальчуган принес из дома кусочек хлеба, раскрошил и разбросал крошки под деревом.

Птичка была так голодна, что даже не дождалась, пока уйдут ребятишки. Она тут же слетела на снег и начала есть.

С этого дня дети каждое утро, перед тем как идти в школу, кормили синичку. В садике, возле дома, они даже устроили специальную птичью кормушку: приделали в развилке сучков широкий деревянный ящичек и сыпали туда крошки хлеба, остатки каши, зернышки конопли, пшена.

В этой бесплатной “столовой” кормилась не только синичка. Туда же прилетали воробьи и овсянки. Нередко заглядывали также суетливые щеглы и степенные красногрудые снегири. Всем вдоволь хватало корма.

С тех пор синичка повеселела и уже не горевала о том, что не послушалась соловья, осталась зимовать в родных краях. Теперь, когда птичка была сыта, никакой мороз ее не пугал.

* * *

Но не все же время свирепствовать морозам и вьюгам. Пришла, наконец, и весна. Да такая дружная, веселая.

Синичка первая отметила ее приход. Прыгая с ветки на ветку и греясь на солнышке, она громко защебетала веселую песенку. “Чи-чи-ку, чи-чи-ку”, – распевала она, будто выстукивала по сучкам звонким серебряным молоточком.

А с соседней вершины дерева ей начала вторить длиннохвостая овсянка. Она запрокидывала вверх головку и, словно торопясь, выговаривала: зинь-зинь-зинь. А потом тянула длинную звонкую трель: зиииииииииии…

Даже старый хлопотун-дятел решил по-своему поприветствовать весну. Он забрался на обломанный ствол сухого дерева и начал быстро колотить по нему клювом, выбивая барабанную дробь: т-рррррррррр, т-рррррр…

Так все птицы, которые зимовали в родных краях, каждая по-своему, но одинаково радостно, встречали весну.

И для синички настало счастливое время. С утра уже пригревало солнце, из древесных щелок начали выползать жучки, паучки… Вот когда можно было за ними вволю охотиться, только лови – не ленись. И синичка не ленилась. Целый день она летала по саду, по лесу, без счета поедая разных жучков и личинок.

– Молодчина синичка, – говорили ребята, – вон как старается, всех вредителей в саду поклюет. Это она нас отблагодарить хочет за то, что мы ее зимой кормили.

Но синичка хлопотала совсем не для ребят. Она просто охотилась за добычей и даже не подозревала, что приносит этим пользу лесу и саду.

* * *

Уже давно растаял снег, зазеленела трава, а на кустах и деревьях развернулись листочки. Синица опять переселилась в лесной овраг. Как чудесно было в нем в эту раннюю весеннюю пору. Всюду журчала вода, и, будто синие осколки стекла, блестели на солнце большие лужи. Возле них уже расцвели первые цветы – подснежники и медуница.

Теперь синице жилось очень хорошо. Ей даже не верилось, что еще недавно весь этот лес был сплошь завален снегом. Об одном только жалела птичка, что нет ее старого друга – соловья.

Синица вспоминала о нем особенно часто по вечерам, когда заходило солнце, затихал лес и она сама, усевшись поуютнее, отдыхала на ветке после дневных хлопот.

И вот в один из таких теплых весенних вечеров, когда в воздухе крепко запахло березовой горечью и вокруг зеленых ветвей загудели и закружились майские жуки, вдруг из кустов над ручьем послышалась песня. Ее запел невидимый в темноте крылатый певец. Его чудесный могучий голос разнесся далеко кругом по заснувшим лесным отрогам.

Синичка вздрогнула и радостно насторожилась. Она сразу узнала по голосу своего друга – соловья.

А пел он о том, как хороши заморские страны, какие там зеленые рощи, как ярко светит солнце и круглый год под сенью деревьев журчит вода. Он пел о чудесных заморских птицах, о невиданных по красоте цветах, о той далекой южной стране, откуда он прилетел. А еще соловей пел о том, как он тосковал там, вдали, без друзей, тосковал по своей родине, по лесному оврагу, где он родился и вырос, по косогору с березками, по ласковому, нежгучему солнцу. Он пел о том, что нет ничего на свете милее родины, и о безмерном счастье того, кто после долгих скитаний может снова вернуться к себе домой, на родную землю.

Эту песню о родине, о счастье вернувшегося домой скитальца слушали птицы и лесные зверюшки, слушал по-ночному притихший лес.

Но особенно радостно слушала эту песню синичка. Слушала и радовалась тому, что теперь они с соловьем вновь будут вместе.

“Значит, – решила синичка, – теперь уже все хорошо!”



Зараз ви читаєте: Синица и соловей