Семеро сестер

Давным-давно, в старые времена, жили старик со старухой. И было у них семеро дочерей — одна другой краше. Мать, глядя на них, не могла нарадоваться. Только были они непослушные, да прожорливые. Все, что зарабатывал старик, едва хватало на пропитание. Старик рубил дрова в горах и возил продавать па базар, а жена его занималась хозяйством.

Однажды пошел старик за дровами. Видит — под зеленым кустиком в уютном гнездышке лежат 7 яиц — беленьких и крупных. Обрадовался старик, сложил яйца

В соломенную шляпу, навьючил дрова на ишака и поспешил домой. А дело было к обеду. Отдал старик яйца старухе и строго наказал:

— Напеки лепешки — юбинзы и свари яйца. Только детям ничего не говори. Хоть сегодня мы с тобой, старуха, вкусно и сытно пообедаем.

Сказал и лег отдохнуть. Старуха позвала к себе дочерей и промолвила ласково:

— Деточки мои, красавицы, возьмите свои сумочки, сходите на бережок

Реки, искупайтесь, на зеленой лужайке поиграйте. Я дам вам тряпочки цветные и ленточки узорные.

Обрадовались девочки и побежали на бережок реки. А старуха тем временем напекла

7 сдобных юбинза, сварила 7 яиц, сложила их в горячий казан и заперла дверь на ключ.

Девочки, наигравшись вдоволь, проголодались. Прибежала Дажер к двери и стучит:

— Мама, мама, откройте мне дверь, хочу взять свою расческу с (мешочком) сумочкой. Мать открыла дверь. Дажер взяла мешочек, положила туда расческу и посмотрела на казан; В печке огонь горит, а в казане вода кипит. Что там?

— Эе, грею воду для твоего отца, воду для омовения.

Не поверила девочка, открыла крышку. Смотрит, на дне казана лежат вкусные и горячие юбинзы, а сверху семь аппетитных яиц. Схватила одну юбинзы

И одно яйцо, да и съела.

— Только Эрже не говори, — предупредила ее мать. Дажер не выдержала и сообщила Эрже про еду.

Прибежала Эрже к двери и стучит:

— Мама, мама, откройте мне дверь, хочу взять сумочку с расческой. Мать открыла дверь. Эрже взяла свою сумочку и посмотрела на казан:

— В печке огонь горит, а в казане вода кипит. Что там?

— Эе, грею воду для твоего отца, воду для омовения.

Не поверила девочка, открыла крышку. Смотрит — на дне казана лежат вкусные и горячие юбинзы, а сверху 6 аппетитных яиц. Схватила одну юбинзы и яйцо и съела.

— Только Санже не говори, — строго наказала мать. Но Эрже побежала на бережок реки и туг же сообщила об этом Санже.

Прибежала Санже к двери и стала громко стучать:

— Мама, мама, откройте мне дверь, хочу взять сумочку с расческой.

Мать неохотно открыла дверь. Санже взяла сумочку и посмотрела на казан.

— В печке огонь горит, в казане вода кипит. Что там?

— Эе, грею воду для твоего отца, воду для омовения.

Но не поверила девочка, открыла крышку казана, схватила лепешку-юбинзы, одно яйцо, да и съела.

— Только Сыже не говори,- рассердилась мать. Но Санже не выдержала и рассказала Сыже. Итак, одна за другой, съели семь дочек юбинзы и яйца. Проснулся старик и говорит старухе:

— Эй, старуха, накрывай стол, будем обедать. А старуха молча сидела возле печки.

Встал старик, подошел к казану, открыл крышку, смотрит — а казан пустой, только вода булькает на дне.

— А где яйца и юбинзы?

— Дочки съели, — опустив голову, ответила старуха.

Рассердился старик на прожорливых дочек, решил избавиться от них.

Позвал дочерей к себе, усадил, приласкал каждую и сказал:

— Деточки мои, пойдемте в лес за цветами. Девочки из богатых семей украшают волосы цветами золотыми, а мои девочки пусть цветами полевыми. Девочки обрадовались, взяли свои корзинки и вместе с отцом отправились в лес.

Шли они, шли и вышли на лесную полянку. А цветов там, полным-полно,

Каких только хочешь: душистые ландыши и золотистые одуванчики, алые маки и синие колокольчики, всех не перечислишь. Загорелись глаза у девочек и разбежались они по цветущей полянке.

А старику это и нужно. Крикнул он вслед дочерям:

— Поиграйте тут, далеко не убегайте. А я пойду, нарублю пока дров. Вечером приду за вами.

Девочки согласились. А старик, оставив их в глухом лесу, ушел домой довольный.

Пускай старик идет себе домой, а вы послушайте про семерых сестер. Долго резвились девочки на полянке. Словно бабочки, порхали они от цветка к цветку. Но вот уже солнце исчезло за горизонтом. Стало темнеть. Девочки, — прижавшись-друг к другу, с нетерпением ждали отца. Все глаза проглядели, а отца все нет и нет.

Где-то жалобно застонала сова, завыли лисицы, ворона прокаркала над головой, кто-то мелькнул в кустах.

Задрожали девочки от страха, заплакали. Пугливо озираясь по сторонам, побежали, куда глаза глядят. Долго бежали они и, наконец, добежали до одинокой избушки. Тихонько подошли к окну и заглянули внутрь. В тесной землянке, заваленной различный хламом, сидело на полу огромное страшилище, волосатое и уродливое. Возле печки копошилась древняя старуха, также волосатая и уродливая. Девочки еще сильнее испугались и хотели убежать. Но старуха уже заметила их и, выбежав наружу, преградила им путь. Девочки застыли от страха. Перед ними стояла горбатая старуха с крючковатым носом и налитыми кровью глазами. Глядя на них, заговорила она ласковым голосом;

— Деточки мои, ягодки-красавицы, жирненькие и сладенькие, какое счастье, что попались ко мне. Заходите, вкусненькие, гостями будете. Девочки потеряли дар речи. Старуха, обезумев от радости, завела всех в маленькую избушку и усадила на земляной пол. Пахло сыростью и человеческой кровью. Девочки поняли, что попали к людоедам. Старуха шепнула что-то сыну, тот кивнул огромной мордой и громко расхохотался.

Прошло немного времени.

Как спастись, — эта мысль не переставая угнетала старшую девочку Дажер. Если попытаться бежать, все равно людоеды догонят и съедят, и оставаться туг нельзя, все равно не выпустят?

Наступила поздняя ночь. Туг Дажер набралась храбрости и ласково попросила:

— Бабушка, бабушка, можно нам выйти на улицу по нужде. Старуха выпустила их и строю наказала:

— Смотрите вы у меня. Далеко не убегайте, а то поймаю и съем.

— Не беспокойтесь бабушка, нам некуда бежать, мы останемся здесь. Вышли девочки наружу. Стояла глубокая ночь. Все было объято сном. Хотят зайти обратно, да боятся. Стоят и плачут.

Вдруг, где-то поблизости услышали они тяжелый стон. Девочки побежали туда. В сарае, забитом бревнами, лежали связанные женщины и тихо стонали. Та, что была ближе к двери, печально взглянула на них.

— Деточки мои, значит, и вы стали пленницами проклятых людоедов.

Спасайтесь, пока не поздно. Мы подскажем вам, что делать. И женщина стала учить Дажер, что делать дальше.

— Перед тем как ложиться, старуха спросит вас: на каком кане будете

Спать — деревянном или железном. Выбирайте железный. Этим вы спасете себя. Когда услышите, что людоеды захрапят, не бойтесь, смело выбегайте на улицу, они спят крепким сном. Не забудьте взять со стола палочки-куэзы — это любимая вещь людоедов, захватите топор, что лежит у порога. Затем приходите сюда, и мы вместе убежим. А теперь быстрее заходите в избушку и делайте, так как мы сказали вам. Девочки быстро забежали в избушку.

— Ах вы, негодницы, где вас так долго носило? — рассердилась старуха. Если не будете смирными и послушными, я вас всех съем. Сказала и больно ущипнула каждую.

Девочки заплакали. Старшая девочка, Дажер, от страха не в силах была дать ответ.

Набравшись смелости, она лукаво проговорила:

— Бабушка, это я задержала всех. У меня сильно разболелся живот…

— Ладно,- проворчала старуха. Уже поздно, пора ложиться. На каком кане спать будете: деревянном или железном?

— На железном,- хором ответили девочки. Старуха подвела их к железному кану, а сама улеглась на деревянный.

— Упитанные поближе ко мне, худые — подальше к стене. Старшая девочка Дажер легла поближе к старухе, дрожа от страха.

А сын людоед в это время растянулся возле печки и крепко заснул. Через некоторое время людоеды захрапели что есть мочи.

Девочки осторожно переложили старуху на железный канн, деревянную доску откатили в сторону, взяли на столе палочки-куэзы и топор. Быстро, одна за другой, выскользнули наружу и побежали в сарай освобождать женщин. Потом пустились бежать.

Пусть они бегут, а вы послушайте про сына людоеда.

В полночь, сладко зевнув проснулся сын людоеда, и стал точить огромный секач-чедо. Затем руками стал прощупывать кан. И хвать секачом по первой попавшейся голове. Положив секач на место, стал звать свою мать.

— Мама, вставай скорей, я приготовил вам пищу. Съедим мясо жирненькое, молодое, запьем кровью горячей и сладенькой.

Но никто не отозвался. Еще громче крикнул сын-людоед, в комнате царила тишина. Забеспокоился сын, заметался но сторонам. Присмотрелся хорошенько и видит — девочек нет, а на канне лежит мертвое тело матери. Зарычал диким голосом людоед, стал рвать на себе волосы, рухнул на землю, застонал тяжело: Цьшон, цыяон, нож точил, В полночь мать свою убил.

Опомнившись, он выбежал на улицу и заглянул в сарай. А там было пусто. Взбесился людоед и помчался в погоню.

А пленницы все бегут и бегут через леса темные, через реки широкие, поля бескрайние; Вдруг слышат — шум позади. Оглянулись, а там во всю прыть бежит темная громадина. Бросила Дажер палочку-куэзы и побежала дальше. Смотрит людоед — на земле его любимая полочка упал ничком (т. к. людоеды не могут согнуться) поднял палочку, побежал обратно в дом, положил палочку на стол и опять пустился в погоню. Видят девочки вот-вот людоед настигнет их, и опять бросили палочку. Людоед поднял палочку, отнес домой и опять побежал догонять беглецов. И так одну за другой выкинули пленницы все полочки. Пока людоед собирал и относил их домой, стало светать. Побоялся он дальше идти, побрел в лес темный.

Так, испытав страх и голод, женщины и девочки благополучно добрались до дома.

С тех пор молодые женщины перестали ходить в лес, а девочки стали послушными и тихими.



Семеро сестер


Семеро сестер