Поспешишь – людей насмешишь

Задумала тетушка Черепаха пироги печь. Хватилась – нет дрожжей.

– Проснись-ка, Черепахович, полно тебе спать! Сбегай к куме Зайчихе, попроси дрожжей.

Черепахович проворчал что-то спросонья, приоткрыл заспанные глаза и недовольно спросил:

– Чего тебе?

– Сбегай, говорю, к куме Зайчихе за дрожжами…

– Сроду никуда я не бегал. Вот сходить могу, – пробормотал Черепахович.

Сел, подумал, почесал поясницу и, кряхтя, осторожно полез с печи.

– Ты бы поживей, горе мое черепашье! – торопила тетушка Черепаха.

К чему такая спешка? Недаром говорят: “Поспешишь – людей насмешишь”.

Пока он слезал, пока сунул ноги в валенки, пока надел зипун да напялил на голову шапку, недели как не бывало.

– И чего ты топчешься! Шел бы скорее, время-то не ждет.

– Да вот кушак засунул куда-то, не найду никак.

– Так и знала! – воскликнула тетушка Черепаха и вместе с Черепаховичем принялась искать пропажу.

А черепашья суета известна: пока искали – еще неделя миновала. Черепахович поднял воротник, занес ногу через порог, за ней другую… Дело на лад пошло.

– Смотри, не мешкай, гостей ведь на пироги позвала!

– Знаю, знаю…

– А посудину ты захватил?

– Эх, совсем из ума вышло… Подай-ка сюда, неохота возвращаться.

– Вот был бы тут Заяц, он бы живо обернулся! А ты все топчешься на месте, как медведь у пасеки, – сказала тетушка Черепаха, протягивая посудину для дрожжей.

– Подумаешь, невидаль какая – Заяц! Прыг-шмыг – вот и вся доблесть. А я как-никак хозяин с достатком: куда ни приду, всюду своя крыша над головой. Это понимать надо!

Приладив поудобнее посудину за пазухой, Черепахович надвинул шапку на самые глаза и отправился к Зайчихе.

Ушел, а тетушка Черепаха радуется: поедят гости вдоволь пирогов вкусных, поджаристых, с капустой, с лучком да с грибками! И занялась приготовлением начинки.

Совсем стемнело, пора бы уж воротиться Черепаховичу, а его нет как нет. Так и не пришлось званым гостям отведать черепашьих пирогов. Вот и день прошел, другой настал – нет ни дрожжей, ни Черепаховича. Год прошел, другой и третий. Сгинул Черепахович, как топор в проруби.

“И куда-то он запропал? Хоть бы далеко послала, а то – рукой подать…” – раздумывала тетушка Черепаха.

Прошло еще четыре года.

“Дай-ка, – думает тетушка Черепаха, – сбегаю на околицу, посмотрю”. Накинула платок, к двери двинулась – глядь, Черепахович по улице идет, спешит-торопится, дрожжи в посудине глиняной несет, крепко к груди прижимает – не уронить бы.

– Ну, наконец-то! – Обрадовалась тетушка Черепаха.

Не прошло и часу, завернул Черепахович в свой двор, подошел к двери, у порога остановился передохнуть.

Отдышавшись, стал перелезать через порог. Одну ногу перетащил благополучно, да рваным валенком зацепился и растянулся во весь рост. Голова в избе, а ноги за дверью. Посудина вдребезги разбилась, дрожжи по избе потекли.

– Эх ты, скороход! Семь лет нес, до избы не донес! Зря только время потерял!

– Да-а-а… – заворчал Черепахович. – Говорил я тебе – не торопи, хуже будет. Так оно и вышло! Не зря говорится: “Поспешишь – людей насмешишь”.



Поспешишь – людей насмешишь