Поп-толоконный лоб

В одном селе жил-был поп-толоконный лоб, по имени Ерема; у него был малый сынок Петрушка, такой прихотливый да балованный: уж если чего захочет, так в ту же минуту давай; не то – заревет так, что святых выноси. Да все, что под руку попадется, начнет бить-кромсать, на куски ломать. Хоть летами мал, а ноготок востер: не раз случалось – попу с попадьей глаза подбивал. А батракам просто житья не было: ни один еще не оставался больше дня у попа-толоконного лба.

Вот поп Ерема пустился на выдумку, вздумал наперед уговор делать с каждым наемщиком. Однова сидел поп под окном и смотрел, пригорюнясь, в огород: надо бы гряды полоть, да некому. На ту пору идет по улице мужик с лопатою и кричит: “Кому поработать? Кому поработать?” Поп тотчас схватился, накинул свой подрясник, выбежал за ворота, кликнул мужика и говорит: “Ступай ко мне в батраки; за деньгами спору не будет. Только, мужичок, я с тем уговором нанимаю: если ты на меня рассердишься, то я вырежу из твоей спины ремень пальца в два ширины, а если я рассержусь на тебя – тогда ты вырезывай из моей спины”.

Мужик согласился и пошел к попу в батраки. “За что, – думает, – стану я на попа сердиться”. Принялся за работу и проработал до самого обеда. Приходит в избу и только было сел за стол, Петрушка заревел во все горло: “Я гулять хочу!” – “Батрак, – говорит поп, – веди сынка погулять”. Батрак взял поповича за руку и повел на улицу. Часа два протаскался с ним без толку; воротился в избу, а уж поп с попадьей давно пообедали и спать завалились. Остался батрак с голодным брюхом.

На другой день опять то же, а на третий батрак не выдержал. “Нет, батька, черт с тобой и с твоим потрохом, а я больше не хочу у тебя ни жить, ни работать!” – “Что ж ты сердишься?” – сказал поп. Вырезал у него по уговору ремень из спины и отпустил, не заплатив ни копейки.

У того мужика был меньшой брат Иван; по всей деревне дураком слыл. Видит дурак, что брат его на печь залез да все охает, и спрашивает: “Что ты, аль спина болит?” – “Поживи-ка у попа, так сам узнаешь”. Иван взял лопату и отправился в путь. Пришел в то же село и нанялся к попу-толоконному лбу Ереме. Поп и ему говорит: “Слушай, Иван, у меня за деньгами остановки не будет; только соблюдешь ли уговор? Если кто из нас двоих рассердится, у того из спины ремень вырезать”. – “Ладно, батько, – отвечал Иван, – только ты не сердись, а мне не за что!”

Взялся батрак за работу, целое утро за двоих работал, пришло время обедать, только сели за стол, Петрушка и ну кричать: “Гулять хочу!” – “Батрак, – говорит поп, – поведи моего сына прогуляться да присмотри, пожалуйста, чтоб не убился где”. – “Хорошо, батько”. Повел батрак Петрушку и прозевал обед. “Плохо, – думает, – надо за ум браться”. На другой день опять только за обед, а Петрушка гулять хочет, Иван схватил со стола кулебяку и повел поповича. Пока тот играл, батрак кулебяку убирал. Воротился в избу, а поп с выговором: не годится-де так делать; зачем кулебяку унес? А батрак в ответ: “Никак ты, батько, осердился? Подставляй-ко спину, я ремень вырежу”. – “И, что ты? Я вовсе не сержусь, так только пошутил с тобой…” – “То-то же, смотри”, – говорит Иван.

На третий день Петрушка опять за свое: “Гулять хочу”. Батрак ухватил целую ногу жареной баранины и пошел с ним на улицу. Пока Петрушка гулял да играл, батрак баранину уплетал. Поп и сам не рад своей затее; иной раз и поругал бы батрака, так тот сейчас ему в ответ: “Никак ты осерчал, батько? Подставляй-ко спину!”

Вот как-то был на селе праздник; попадья напекла и нажарила всего вдоволь. Сели было обедать; батрак думает: “Вот когда нажруся, упьюся!” По губам уж слюнки текут. Не тут-то было, веди Петрушку гулять. Иван повел его в огород, да с досады посадил его на кол, а сам в избу воротился и уселся за стол. “А Петрушка где?” – спрашивает попадья. – “Да с ребятишками играть остался”. На дворе давно стемнело, а Петрушка все не ворочается. Пошла попадья искать, смотрит, а он на колу торчит: совсем-таки окоченел. Поп с попадьей обмыли его, поплакали и похоронили, а выговаривать батраку бояться: пожалуй еще до спины доберется.

Стали они думать, как бы от него избавиться, целых три дня думали. На четвертый день зовет поп Ивана и приказывает: “Сослужи мне великую службу, съезди на Чертово озеро да спроси у нечистых: почему давно оброка не платят? Чтобы сейчас весь заплатили”. – “Изволь, – отвечает Иван, – для чего не сделать такой безделицы?” Запряг лошадь в телегу и поехал на Чертово озеро. Поп возрадовался: “Ну, попадья, авось его черти возьмут!” Батрак ехал лесом, надрал лык полную телегу и приехал

На озеро, сел на берег и принялся веревку вить. Был день и прошел, а Иван все веревку вьет. Вдруг выпрыгнул из воды чертенок. “Батрак, что ты делаешь?” – “Сам, чай, видишь: веревку вью”. – “А зачем тебе веревка?” – “Как зачем? Хочу озеро морщить да вас, чертей, корчить”. – “Что ты, батрак? За какую вину?” – “А за такую, зачем попу Ереме оброку не платите?” – “Подожди немножко, не морщи озера, я пойду своему дедушке скажу”, – сказал чертенок, и пырь в воду.

Иван тем временем вырыл глубокую яму, накрыл ее шапкою, а в шапке-то загодя дыру прорезал. Чертенок выскочил и говорит батраку: “Дедушка спрашивает, много ли оброку надо?” – “Вот эту шапку полную серебра насыпать”. Чертенок бултых в воду, передал ответ дедушке; жаль стало старому черту с деньгами расставаться; велел наперед внуку померяться с батраком силами: стоит ли отдавать ему деньги? Чертенок ухватил дедушкину палицу и говорит Ивану: “Ну, батрак, кто из нас выше бросит?” – “Бросай ты прежде”.

Чертенок бросил палицу так высоко, что за щепочку показалась, а назад упала – земля ходенем пошла. Теперь очередь стала за батраком; взял он палицу за один конец и видит, что не только бросить вверх, да и поднять не может. Пустился на хитрости: взвел глаза на небо и начал пристально присматриваться. “Что же ты попусту глазеешь?” – “А вот поджидаю, когда пойдет облачко; хочу на него забросить твою палицу”. – “Что ты! – закричал чертенок, – не бросай, а то дедушка прибрани меня”. – “Ишь, чертово племя, жалко небось. Ну, завяжи свои зенки-то, не то лопнут, как я палицу брошу!” Чертенок завязал глаза, а Иван понатужился, приподнял палицу, да его по лбу; едва он опомнился. Нечего делать, стал мешки с серебром таскать да шапку насыпать; долго таскал, насилу с батраком расплатился.

Тогда Иван склал все серебро на телегу и повез попу Ереме. “Бери, батько! Взыскал с чертей весь оброк дочиста”. Поп и деньгам не рад: “Коли с чертом сладил, до нас с попадьей еще скорей доберется; надо бежать”. И уговорились поп с попадьей уйти от батрака…



Зараз ви читаєте: Поп-толоконный лоб