Мастерица

Жили-были баба да старик. Баба ленива была, зиму всю не пряла, не ткала. Лежит да полеживает, а мужик ее заставляет прясть да да ткать: “Ты что же не прядешь да не делаешь? Лен у тебя есть, да не моченый, не трепаный!”

И все это так, по-хорошему. Она ему и отвечает: “Подожди, уж межговенье буде длинно, да пост семь недель, так я тебе и выпряду, и вытку, семь подштанников да семь рубах!”

Вот уж и межговенья прошло семь недель, да и пост наступил, а она все лежит. Он и говорит: “Вот ты все лежишь, а уж и межговенье прошло – семь недель,

и пост наступил”. А она говорит: “Замолчи, мужик, еще буде семь рубах да семь портков”.

Эта неделя прошла, а она все лежит “Что ты все лежишь, уж неделя прошла!” – “Замолчи,- говорит,- шесть недель еще осталось, буде шесть рубах и шесть портков! “

Вот и еще проходит неделя: “Ничего,- говорит,- буде пять рубах и пять портков”.

Так и третья и четверта прошли. Вот уж стали звонить толсто. Вот он и говорит: “Баба, да еще одна неделя-то осталась!” – “Замолчи, буде тебе рубаха да портки”.

Он ее все и не наряжает. Вот и стали звонить к обедне. Он и говорит: “Баба, ты до того долежала, что уж стали звонить к обедне”.- “Ой, мужик, пойдем – ты в мялицу, а я, жена, в прялицу”.

И пошли, он – лен мять, а она прясть. Такого напряла – толстых да больших ниток – просней. “Давай,- говорит,- я тебя замотаю, да и пойди”.

Да и замотала его. Он так и пошел к заутрене; там крещены и богу не молились.

Вот он пришел домой да и говорит: “Вот, женушка, каку ты мне одежу хорошу справила: попы-дьяконы обедню не служили, а добры люди не молилися, все на мою обнову смотрели!” А она и говорит: “Вот я, молоденька, сглупо-вала: у ворота я золотом не ошила да по подолу золотого позументцу не положила!”



Мастерица