Лесной Отец и Лесная Мать

Повадилась лиса у крестьянина кур воровать. Жена и говорит ему:
– Голубчик, скоро нам Патрикеевна ни одного перышка не оставит. Возьми ружье, отыщи ее и застрели.
Взял хозяин ружье, кликнул собак и отправился в лес за лисой.

Искал он ее, искал и, наконец, видит: стоит в лесу гора, в горе глубокая нора вырыта, а из норы сама Патрикеевна выглядывает, в чепчике из куриного пуха. Крестьянин тотчас вскинул к плечу ружье, прицелился и выстрелил. Лиса протянула ноги – тут и был ей конец. Бросились собаки к добыче и вытащили мертвую лису из норы.
Взвалил крестьянин Патрикеевну на спину, домой отправился. Шел-шел – и вдруг наткнулся на тетеревиный выводок. Хотел он было вновь вскинуть ружье, но в последний миг заколебался и подумал: “Стоит ли тетеревят губить? Маленькие еще они”.

Пожалел их и не сделал ничего плохого тетеревятам. Пошел дальше своей дорогой.
Отмахал он эдак еще порядочный кусок да вдруг увидел подбитого глухаря. Крыло у бедняжки сломано, никак взлететь не может: бежит по тропинке, хоть голыми руками его бери.
Хотел было крестьянин вновь вскинуть ружье, но в последний миг остановился и подумал: “Разве хорошо убивать больную птицу? Пускай поправится, пускай выздоровеет, живет”.
Так и не сделал глухарю ничего плохого, пошел дальше своей дорогой.

Отмахал он эдак еще порядочный кусок, вдруг увидел между деревьями странного зверя: олень – не олень и лошадь – не лошадь. Пригляделся – лось это! Вот уж добыча так добыча! Хотел ружье вскинуть, да пожалел зверя, в последний миг остановился, подумал: “Хорошо ли такую красоту губить? Пусть живет!”
И лось умчался вскачь – только хвост мелькнул между деревьями.
И вдруг видит крестьянин: дорога незнакомая, место совсем чужое! Постоял он, посмотрел, пошел дальше, а лес становится все чаще, заросли все гуще, земля под ногами все мшистее. Вскоре совсем стемнело, и крестьянину ничего больше не оставалось, как присесть на пенек и покурить трубочку, чтоб с мыслями собраться. Так и сделал он, отдыхал, пока не показалось ему, будто за деревьями огонек мерцает.

Крестьянин тотчас поднялся с пенька и зашагал туда, где огонек светился. Шел-шел и, наконец, добрался до большого старого дома. Увидел он, что дверь открыта, и вошел внутрь.

В доме была просторная комната, в комнате стоял большой стол, за пустым, чистым столом сидели дед да баба. У деда была борода из настоящего мха, одежда из настоящей коры, лапти на ногах их настоящей травы. Баба пряла светлую пряжу, а рядом на ткацком станке была ткань, похожая не на материю, а на чистую, тонкую бересту.
Пока крестьянин все это разглядывал, дед сказал ему добрым голосом:
– Не бойся, сынок, заходи. Заблудился ты в лесу, придется, видно, тебе у нас переночевать.
– Да, заблудился, – сказал крестьянин. – Хорошо бы переночевать у вас, если позволите.

– Почему же нет, можно, можно. Присаживайся, отдохни. Ты, наверное, устал порядком… Да и как же Лесному Отцу не приветить, когда ты его детей пощадил: пожалел моих тетерочек, пожалел моего глухаря больного, лося пожалел. А что лису подстрелил, о том не печалься, она давно у меня от рук отбилась, непослушной стала: кто послабее, всех загрызала. Да ты не стесняйся, первым делом подкрепиться надо.
Крестьянин огляделся: ишь ты, чудо какое, стол уже накрыт! В мисках из бересты всевозможные дары леса красовались: яблоки, черника, земляника, малина, морошка. Тут же стоял большой берестяной жбан, до краев наполненный квасом, – руку протяни и бери, лишь ко рту поднеси и пей, сколько душа желает.
– Ешь-ешь, – принялась потчевать крестьянина бабка.
Поблагодарил их крестьянин, сел за стол, взял яблоко, отведал ягод, отхлебнул квасу из берестяного жбана. Отхлебнул и чувствует: не квас это вовсе, а пресладкий березовый сок.

Наелся крестьянин и сказал:
– Спасибо вам. Обернулось все к лучшему, а я-то по совести говоря, боялся.
– Ну, что ты, сынок, – сказал дед, – У кого сердце доброе, тому мы всегда рады помочь.
Утром, когда крестьянин проснулся, дед сказал ему:

– Вот уже и светло стало, теперь ты можешь в путь пуститься. А чтоб ты опять с дороги не сбился, я сам пойду провожу тебя.
Сказав это, надел дед берестяную шляпу, берестяные лапти, берестяной армяк.
А бабка дала крестьянину коробочку из бересты и промолвила:
– Отнеси это своей жене в подарок. Скажи: Лесная Мать прислала. Она ведь у тебя тоже, наверное, не зла, не жестока к зверям и птицам.
– К зверям и птицам она не зла и не жестока, – ответил крестьянин и, поблагодарив их, отправился в дорогу.
К вечеру Лесной Отец вывел его к такому месту, откуда уже околица видна была. Остановился там и сказал:
– Ну, теперь ты и один дойдешь, бояться больше нечего: ничего плохого с тобой не случится.
И прежде чем крестьянин успел как следует поблагодарить его, дед исчез, словно сквозь землю провалился.
Пришел крестьянин домой и отдал жене берестяную коробочку. А жена в это утро была очень не в духе: только одним глазом взглянула она на коробочку. Потом открыла ее, увидела, что в ней лишь три высохших зернышка, и выбросила вместе с зернышками в окошко. А потом сказала:
– Вот пустяковина, стоило ли такое из леса тащить. – И принялась за свои обычные хлопоты.

Там, куда упала берестяная коробочка, уже через несколько дней выросла дивная березка; а там, куда попали высохшие семечки, выросли три яблони, которые той же осенью дали сладкие плоды.



Зараз ви читаєте: Лесной Отец и Лесная Мать