Козырек

Высоко в горах – пограничная застава.
Там совсем не растут деревья. Даже ни одного кустика нигде не видно – все серые скалы и красные камни.
Круглый год над заставой дует ветер.
Летом он несет мелкие камешки и пыль, весной и осенью – пыль, смешанную с дождем и снегом, а зимой – снег, снег, снег…
В тот год зима пришла рано. Горный тугой ветер наметал огромные сугробы, разрушал их и взамен выдувал новые, еще более огромные и причудливые.
Начальником заставы был лейтенант по фамилии Генералов.
– С такой фамилией быть

тебе генералом, – говорили ему друзья.
А лейтенант Генералов отвечал:
– Мне и так неплохо.
Рано утром 31 декабря, то есть под самый Новый год, лейтенант вышел на крыльцо и удивился: тихо вокруг и даже солнце светит. Он уже хотел закурить, как вдруг увидел па склоне горы какую-то штуку.
“Это еще что? – подумал лейтенант. – Неужто козырек?”
На склоне горы, над обрывом, висел большой тяжелый сугроб, нахлобученный ветром на камни.

В горах ветер выделывает со снегом всякие чудеса. Вот он смел его на край обрыва – и получился сугроб-козырек. Висит он в воздухе и на чем держится, непонятно. А сорваться может в любую минуту.
Было очень солнечно, и козырек светился оранжевым и красным. Под ним лежала ясная изумрудная тень, и в тени этой медленно двигались кривые солнечные зайчики.
Самый край козырька был зазубренный, будто хребет какого-то древнего зверя. Он припал к скале, прижался к камню холодным радужным телом – вот прыгнет вниз и накроет человека широким крылом.
– Да, – сказал старшина Кошкин, подходя к лейтенанту, – противная штуковина.
Они еще поглядели на козырек и решили его разрушить.
– А то ведь что может быть, – сказал старшина, – снегу поднавалит, рухнет козырек и, того гляди, кого-нибудь из наших ребят зацепит.
Лейтенант и старшина надели лыжи и пошли в гору.
Такие козырьки часто обваливаются от громкого звука, поэтому, когда они подошли совсем близко, лейтенант хотел стрельнуть.
– Погодите, – сказал старшина, – чего зря патрон тратить.
Он набрал полную грудь воздуха и вдруг крикнул:
– Полундра-а!
Никакого толку – козырек не дрогнул.
– П-р-ропади ты пропадом! – крикнул старшина.
Козырек опять не дрогнул. Тогда лейтенант достал пистолет и выстрелил. От выстрела зазвенело в ушах и что-то где-то ухнуло в ущелье, но козырек так и не шелохнулся.
– Не созрел, – сказал старшина, когда они шли обратно на заставу.
Солнце быстро пробежало по небу, и день кончился.
А вечером поднялся буран.
Ветер выл, разбрасывал снежинки, крепкие, как пули.
На заставе устроили новогодний ужин. Солдаты пили компот из кружек, потому что вина им нельзя – граница за горами. А горы – вот они. Поиграв на баяне и поглядев новогоднюю елку, солдаты легли спать. А лейтенант Генералов подозвал старшину и сказал:
– Тревожит меня этот проклятый козырек. Как бы не рухнул.
– Буранище крепкий, – ответил старшина, – но будем надеяться, все обойдется.
Ветер еще усилился, все больше наметал снегу.
Козырек вырос, распух и уже еле держался над обрывом. Вот он медленно наклонился – кррр! – что-то скрипнуло у него внутри. Он прополз немного и вдруг рухнул с горы.
Страшная снежная волна помчалась вниз, сметая и расшибая сугробы.
Лейтенант Генералов хотел лечь спать, когда услышал какой-то шум. Вот стена дрогнула перед его глазами. Дернулся пол. Он кинулся к двери, но дверь сама вылетела ему навстречу. В грудь ударило черной волной. И эта черная волна – был снег.
Лавина рухнула на заставу. Снег вышиб окна, ворвался в комнату, где спали солдаты, и забил ее до потолка. Новая волна сшибла дом с места, опрокинула набок и совсем завалила его.
Лейтенант Генералов пробовал шевельнуться и не мог. Его сдавило так плотно, будто не снегом, а студеной жесткой землей. Он забился в снегу, расталкивая его локтями, но холодная тяжесть давила на плечи, и не было сил с ней справиться.
“Ну, все, – подумал лейтенант, – не выберусь…”
Он задыхался. Широко раскрыв рот, он пытался вздохнуть и втягивал в себя снежную труху. Она таяла на губах, на щеках. Он ударил в снег кулаком, и рука его встретила пустоту – окно, выбитое снежной волной.
Лейтенанту Генералову повезло. Он протиснулся через окно, попал в полосу рыхлого снега и выбрался на гребень сугроба.
В предутреннем свете глянул вокруг и не увидел заставы. Ни крыши, ни стен, ни дверей – снег…
Он крикнул, но никто не услышал его.
Он один выбрался из-под обвала.
Ветер выл, затягивал сугроб узлами, нес льдинки, которые со звоном впивались в лицо.
Лейтенант пробрался обратно через то же окно и уткнулся в снежную стену, и стал ее разгребать. Руки сразу застыли, сделались вроде деревянные, выструганные из еловой доски, и он разгребал снег, словно двумя лопатками.
Он полз и что-то кричал в темноте, но что это были за слова и какой в них заключался смысл, разобрать было невозможно.
Прошел, наверно, час.
Лейтенант пробил в снегу узкую щель и добрался до койки, на которой всегда спал солдат Игорь Соколов. Койка была пуста.
Стало страшно. Показалось, что нету уже никого под снегом, что все люди умерли, рассыпались и превратились в снег.
Вдруг он почувствовал, что будто бы шерсть какого-то зверя трогает руками. Будто бы зверь этот спит здесь, в снегу.
Это была ветка новогодней елки.
У-У-У-у-у-у-у-у! – послышалось, и он не мог понять: ветер ли воет, человек ли зовет. И понял, что рядом живой, что это он кричит, а слов не разберешь и слышен только глухой жуткий звук: у-у-у-у-у-у-у-у…
Старшина Кошкин пробирался навстречу лейтенанту, и они столкнулись лицом к лицу в темноте.
Теперь они копали вдвоем и помогли выбраться еще двум солдатам.
Они нашли фонарь и нашли автоматы и вчетвером уже крушили снег.
Через два часа они откопали всех. Только солдата Соколова нигде не было. Они копали еще час и нашли Соколова.
А к утру буран поутих. Выбравшись наружу, пограничники увидели, что все постройки на заставе занесены снегом, только радиоантенна торчит, будто метелочка.
Увязая в снегу, они стали спускаться с горы на соседнюю заставу и поочередно несли на руках Игоря Соколова.
Когда наступила весна и снег начал таять, старшина отправился на заставу. С ним пошел Игорь Соколов. Они долго бродили, разбрасывали снег, разыскивая вещи, заваленные лавиной. Вдруг старшина услыхал какой-то странный звук.
– Слышишь что-нибудь, Соколов?
– Слышу, кто-то слабо хрюкает!
– Слабо хрюкает?
– Слабовато!
– А ну давай лопату!
Они копнули два раза и выкопали… живую свинью!
Три месяца прожила она под снегом – и хоть бы что. Тощая была – смотреть жалко. Всю землю под заставой разрыла, корешки искала и этим жива была.
Когда об этом узнали на соседних заставах, стали в гости ходить, на свинью глядеть. А пограничники ее выходили, давали ей по картошине и прозвали Снежной королевой.



Козырек