Как поп работников морил

Вот в некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в каком живем мы, жил один мужик. У него было три сына – два умных, а третий дурак. Жили, очень бедно. Отец посылает сыновей: “Идите хоть один в работники: дома делать нечего!” Сыновья собрались; ни тому, ни другому неохота идти в работники. Перетолковали; вздумали жеребий кинуть – кому идти в работники. Кинули жеребий, досталось большаку брату идти в работники. Большак брат справился и отправился в путь-дорожку. Поступил в работники к попу. Тот его ничем почти не кормил, проморил

зиму. Ушел большак. На другой год отправился к попу средний брат и тоже чуть с голоду не помер. Настала очередь меньшому брату идти – Ивану-дураку.

Вот он снарядился и отправился в дорогу. Вышел – навстречу… поп… ему. “Далеко ли, добрый человек, идешь?” – спрашивает поп. “Иду себе места искать!” – говорит. “Ну, наймись ко мне в работники!” – “Найми! – говорит.- Сколько дашь?” – “Сто рублей дам,- говорит,- за зиму!” – “Ну, а сто рублей дашь, я и жить стану!” – говорит. “Ну, станешь, дак садись в сани и поедем ко мне!”

Сели в сани и поехали к попу.

Приехали к попу. Поп чаем попоил, ужином накормил: “Ложись спать! – говорит.- Утром ехать за сеном”. Назавтра поп будит после полночи работника: “Вставай, надо ехать!” Сам чаю напился, отзавтракал, а работника не кормит на дорогу. Работник запряг пару лошадей. “Ну, садись, батько! Поедем”,- говорит. Сели и поехали. Выехали за поле. “Батька,- говорит,- я веревки забыл! Нечем сено завязать”.- “Экой ты чудак! Еще хорошо скоро вспомнили! Беги, я подожду!”

Иван-дурак прибежал к попадье: “Матушка, давай скорей белорыбник и бутылку вина! Поп велел дать!” Попадья сейчас подала. Работник побежал: “На веревки, батько! Теперь есть чем сено вязать”.

Верст сорок проехали. Наклали они возы, завязали. Поехали домой – сумерилось, а еще верст сорок ехать домой. Иван-дурак на возу выпивает из бутылки и белорыбником закусывает. Поп и говорит Ивану-дураку: “Ваня, гляди! Есть дорога направо, как бы туда лошадь не сбрела. А я дремлю”.- “Ладно, батька, поезжай! Я усмотрю эту дорогу”.

Ваня едет и смотрит эту дорогу. Увидал эту дорогу, скочил с воза и отвел лошадь в сторону по той дороге, по кой не надо было ехать. Проехали они по этой дороге верст пятнадцать. Потом поп проснулся. Осмотрел место и видит, что в сторону едут, не ладно. “Ваня, ведь мы неладно едем!” – “А я,- говорит,- почем знаю – ладно или неладно! Ведь ты впереди едешь, а я за тобой”.- “Экой, Ваня! Как я наказывал, что посмотри, дорога направо будет, а ты и заехал!” – “Ишь, сам впереди, а я и заехал!” – “Ну, стало быть, Ваня, делать нечего! Надо ехать по этой дороге. Должна тут быть деревня недалеко, нужно нам в ней ночевать”.

Так поехали дальше продолжать.

Приезжают они в одну деревню. Поп посылает работника: “Пойди просись ночевать вот у такого-то мужика!” Работник побежал к дверям. Видит, двери заперты. Сейчас большуха вышла, двери отворила. Работник вошел и просит хозяина: “Пусти нас, пожалуйста, с попом ночевать!” – “Милости просим,- говорит,- ночуйте!” – “Да, пожалуйста, я вас прошу, попа ужином не кормите: накормите, он еще горажже сшалеет! Примолвите так, а садить не садите боле, а если посадите, так не взыскивайте, если шалевать будет!” – “Ну, ладно!”

Работник лошадей выпряг, поставил к возам. Вошли в избу, разделись поп и работник. “Поужинать ли не хотите ли, батюшка?” Поп на ответ ничего не подает, а работник свернулся да и за стол. Работник отужинал, как ему надо, а попу сесть неловко, только примолвили, а больше не садят; а есть очень хочется. Так работник отужинал, полез на полати, и поп за ним.

Работник захрапел, а попу не спится. Работника тычет под бока: “Работник, ведь я ись хочу!” – “Ох, мать твою, косматый леший! Садили тебя есть – не садился! Ведь не дома, где попадья за руки садит! Поди, я видел у большухи горшок каши стоит, пойди ешь!”

Поп сошел со полатей, разыскал горшок в печи. “Работник! – говорит,- чем я буду кашу есть! Ложки мне не найти”,- говорит. “А ты, черт косматый, навязался! Есть ему дал и то спокою не дает! Засучи руки и ешь так!” Поп загнал туды руки и ожег; а там не каша была, а вар! Вот он и забегал с горшком опять: “Работник, ведь мне рук не вынуть!” Работник и говорит: “Ишь, лешего косматого навязало на меня! Всю ночь спокоя не даешь со своей кашей!”

Была месячная ночь. “Вон, – говорит,- у порога точило лежит, брякни горшком об него и вынешь руки-то!” Этот поп разбежался – да как хряснет об это точило! А это лежало не точило, а хозяин лысой спал! Поп об его лысину и ударил. Хозяин завопил, а поп скочил да из избы вон: испугался. Тогда все хозяева вскочили, за огнем. Хозяин кричит чего-то, работник кричит: “Куды поп девался?” Не знаю, что и делалось здесь. Хозяева за работника: “Зачем старика убили?” А работник за хозяев: “Куда попа дели? Давайте попа! А нет, сейчас схожу к десятскому: “Деревню собери!” Где хотите, попа давайте!”

Потом хозяева одумались: “Куда поп девался?” – “Давайте,- говорит работник,- триста рублей, все дело замну, а нет – к десятскому пойду!” Хозяева мялись, мялись, дали триста рублей. “Только не сказывай, что случилось!”

Так работник запряг лошадей и поехал с сеном домой. Попа нет, значит. Проезжает деревню, стоит поп у пелевнюшки, стоит из угла выглядывает, видит, что работник едет с сеном. Поп и спрашивает: “Аль ты, Ваня, едешь-то?” – “Я,- говорит,- косматой плут! Ужо в остроге будешь сидеть! Убил хозяина!” – “Неужели его до смерти я, Ваня, убил?” – “Да быть до смерти! Сейчас ладят за урядником ехать, протокол составлять”.- “Триста рублей давай, дак замну, а нет – дак в остроге сидеть будешь!”

Так поп согласился триста рублей работнику заплатить, только бы замял это дело.

Работник вернулся в деревню, постоял за углом, постоял немножко и идет назад: “Поезжай, батька! Теперь ничего не будет! Поедем назад!”

Приехали домой. Поп сделался такой добрый! Стал работника жалеть. Как сам садится чай пить, так и работника садит. Ваня прожил зиму, семьсот рублей денег получил заместо сотни.

Приходит домой, отцу и говорит: “Вот, тятька, на деньги! Гляди, сколько заработал! Не как твои два умные сына”. После этого стали жить-поживать и добра наживать.

И теперь живут хорошо.



Как поп работников морил