Как купцов сын у господа в гостях был

Жил-был именитый купец, и у него был один-разъединый сын. Купец помер, осталась одна купчиха, и так она нищих братию не любила – никогда в комнату к себе не пускала. А сын был эдакий добродушный и нищую братию принимал; примет и напоит, накормит.

И сделала эта купчиха поминки, и созвала несколько разных лиц – купцов и дворян, и сын ея превеличающий сделал стол и созвал нищу братию и потчевать нищу братию наипаче всех гостей. Во время старичок нищий восходит к купчихе в комнату и просит у ней милостыню. Она милостинку ему не подала, из горницы прогнала, да и сказала: “Вон ступай, там сын у меня есть дурак: он всех вас больно принимат, а я на вас и глядеть не хочу!” Он пошел в заднюю комнату, богу помолился, нищим братиям всем поклонился, и у него около рыла сопли, глядеть нехорошо. Купеческий сын принял нищего, сосчитал его за брата и сказал: “Хозяйка, утри у братца: у него рыло нехорошо”. Она полотенце сияла, утерла его, как должно быть; посадил он его за стол и стал подчивать. И несколько было тут посторонних нищих. Все пообедали, встали, богу помолились, за хлеб за соль хозяина поблагодарили и пошли кто куды знает. Старичка хозяин оставил: “Погоди, братец,- говорит,- ты после всех пришел”. Пищи он ему добавил и накормил, напоил его как следует и проводил. Нищий ему и говорит: “Ко мне, братец, в гости приходи”.- “Где я тебя найду?” – “Я за тобой носла пришлю”. Купеческий сын сказал: “Приду”.

Приходит время Светло Христово Воскресенье; зазвонили к заутрени. Купеческий сын встал, умылся и пошел к заутрени. Говорит хозяйке своей: “Дай-ка мне яичек похристосоваться с попом, и с дьяконом, и с дьячком, да еще одно дай, какой нищий попадется”. Она ему четыре яичка дала. Он пошел, заутреню простоял, и стал весь народ подходить к кресту, стали с священником христосоваться, и он также подошел и похристосовался: и с попом, и с дьяконом, и с дьячком. Вдруг обернулся назад – стоит нищий. Он его немножечко признал: он будто у него на поминках был; подошел к нему и говорит: “Христос воскресе, дедушка!” – “Воистину воскрес, друг”. И вынимает купеческий сын, и дает ему яичко. Пришел домой и говорит хозяйке: “А ведь старичок-то, что в гости меня звал, у заутрени был”.

Может быть, через мало время он пошел к обедне, в воскресный день; шел прежде всех, и у святых церковных ворот стоит оседланньй конь; только не промолвит. Смирно не стоит, копытом землю бьет. Вот он как шел в церковь да и посмотрил на него. “Что ж это такое?- думает себе.- Кто же верхом приехал?” После всех выходит от обедни, и народу нет никого, а лошадка все стоит. Раздумалось ему: “Это не за мной ли кто приехал?” Подходит к коню близехочко – конь стоит смирнехонько. Он взял его и повел. Привел к себе на двор, пообедал в воскресный день да и говорит хозяйке своей: “Это непременно посланник за мной. Я поеду, да пойду у матушки благословенья попрошу”. Пришел к ней в комнату, богу помолился и матушке поклонился и говорит: “Матушка, благослови меня!” Она нехорошими словами отвечала: “Куда собрался?” Он ей сказал: “А вот в такое время брат у меня в гостях бывал, меня в гости звал”. Она на него серчала, нашла эдакую щепочку, плюнула и во след ему кинула: “На вот, пес, тебе благословенье мое!” Он перекосился, поднял, и поцеловал, и в пазуху положил. Сел на добра коня да и поехал.

Долго ли, мало ли ехал, был у него кусочек хлебца, и захотелось ему закусить. Он взял сунул руку в пазуху: у него там медный образок лежит. Он перекстился и взозрил на господа: “Ах, господи! Премудрости твои!” Сел и поехал. Немножечко проехал, видит селенье и околица, и у околицы брат его стоит, дожидается его, здороватся и низко кланяется. Он слез с лошадки, в поле ее пустил; а брат взял повел его в особую свою комнату. В этой комнате разные цветы цветут и пташечки сидят райски, песенки поют херувимски. И стал брат его подчивать и на стол наставил, чего он сроду не видал. И пьет, ест – ничего не убывает. Он сидит и думает: “Господи! Куды это я зашел?” Вот этот же брат наставил ему на стол всего множество и сказал: “Ты, братец, кушай, а я схожу в одно местечко”. И говорит ему: “Во все в окошечки-то гляди, а вот в эту перегородочку не гляди”. Он во все глядел, и во всех хорошо. “Что же,- говорит,- мне брат не велел тут поглядеть? Дай погляжу”. А тут взглянул – еще всех лучше! И увидал: сидит женщина и подобное лицо – как хозяйка его. И сел опять за стол на свое место. Брат подошел к нему и говорит: “Что, братец, плохо ешь? Ничего не убывает”.- “Сытехонек я, братец”.- “Во все ли окошечки глядел?” – “Нагляделся, братец”.- “А ведь вот в это я тебе не велел!” – “Так, поохотился, братец. Виноват, поглядел”.- “Ну, да горя нету. Что там ты видел?” – “Женщина сидит”.- “Узнал ты ее?” – “Да где узнать? Только лицом на хозяйку на мою похоже”.- “Ну пойдем, братец, мое заведенье поглядим”. И ведет его вроде как по мостику. Крик везде, шум, плачут, котлы с смолой кипят… Этот же брат идет вперед, а купеческий сын – за ним. А вдруг обернулся купеческий сын: превеличающий котел кипит с смолой, и вынырнуло из котла его матери лицо. Он остановился и хотел дождаться, не вынырнет ли еще. А брат ушел. Оглянулся – он далеко от него. “Ты что,- говорит,- там остался?” – “Сейчас иду, братец”. И так тихо идет (больно испугался). Спрашивает брат купеческого сына: “Али увидал что, братец?” Он не сказыват: не смеет. “Ты что не сказывашь?” – “Да матушка вынырнула в котле-то…” – “Что же ты ее не вытащил?” – “Я боюсь, не смею”. Старичок и говорит: “Пойдем. Где ты ее видел?” Подошли к этому котлу. Она и вынырнула. Этот же старичок: “Лови,- говорит,- ее!” Купеческий сын поймал ее за власы и совсем было вытащил – волосы в руках остались, и опять она – в смолу.

И пошли они назад. Старичок и говорит: “Пойдем, пообедай да с богом и домой ступай!” Взошли опять в эту комнату; на столе опять всего много. Он и думает себе: “Господи, куды я зашел?” Старичок напоил его, накормил да и говорит ему: “Ну, братец, айда провожу”. Он по-

Молился богу и пошел из комнаты вон, а волосы в пазуху положил. Вышел он из двери, стал прощаться. Вот дедушка и говорит: “А вот, друг, когда ты умрешь – вон это место твое будет (келейка-то), а в котору я комнату тебе глядеть не велел – этой твоей хозяйки будет место. Прощай, брат!” Он смотрит: стоит в своем селеньи, у церкви. Взозрил на церкву: “Ах, господи, где я был?” Ему показалось за один день. Приходит домой; сперва к хозяйке своей пошел. Хозяйка его встречала и так рада была, здоровалась с ним, и кланялась ему, и говорит: “Ай, ай, ты долго!” – “А мне ведь не долго показалось”.- “Три года вот уж прошло, как ты ушел”.- “Я ведь, хозяйка, на том свете был. Матушка здорова ли?” – “Третий год лежит на мертвой постели, только день и ночь тебя поминает. Иди скоре! Не знаю, живую-то застанешь ли”.

Взошел в ее комнату, богу помолился, она лежит на кровати, в безобразии. “Здорово, матушка!” Она взглянула, узнала его, горько заплакала и говорит: “Отколе ты, сыночек, упал? Я больно об тебе скучилась”.- “Знать, ты, матушка, больно нездорова? ” – “Умирать,.сыночек, хочу”.-

“Вот я принес штучку. Не знай – тебе казать, не знай – пет”.- “Покажи, я хоть погляжу”. Встала, села. Он вынул из пазухи волосы да и кажет: “Погляди-ка, матушка, я что тебе покажу! Я ведь на том свете был, тебя видел. Ты в смоле кипишь. Потащил тебя – вот волосы-то и оборвались”. Повязана она была платочком; вдруг скинула его, хватила, а у ней голова-то гола! Испугалась, тут же и померла.



Зараз ви читаєте: Как купцов сын у господа в гостях был