Бесстрашный солдат

В одно время выслужился солдат, уже как он аттестат получил идти домой уволенный. Прежде двадцать пять лет служить надо было. Стареют. Помирали там. Всячина бывала.

Пошел он, а направление держит домой идти. А машин-то не было, ходили пешком. Шел он долго ли, коротко ли, повстречался он со служивым. Один у другого и спрашивает: “А видел ли ты царя?” – “Нет, я не видал его личность”.- “Двадцать пять лет служил, а царя в глаза не видал! Какой же ты есть солдат, что ты ни разу царя не посмотрел?”

Этот и думат: “Верно! Вот я сейчас вернусь к царю на дом и посмотрю его личность. Пойду хоть и дальше, а зайду посмотрю царя”. Ворачивается и докладывает дворникам царским: “Такой-то такой солдатик хочет царскую личность посмотреть!” Царь говорит: “Пусть зайдет”.

Заходит солдат во дворец, отдает ему честь, как по ранешному обычаю. Царь ставит ему кресло: “Проходи, служивый!” – “Ваше величество! Я двадцать пять лет служил службу и зашел к вам вашу личность посмотреть. Дома скажут: “Какой ты есть солдат, царя в глаза не видал!” – “Молодец, служивый! А теперь вот что: я тебе загану три загадки. Смотри, отгадать – награжу! Что ж, обширность свету белого больше или нет?” – “Дак нет, в один день солнце обходит”.- “Молодец! Верно! А в высь, в высоту – далеко?” – “Да нет, там стукат, и здесь слыхать”.-“А в землю глубоко?” – “Да, глубоко. Мой отец ушел тридцать лет назад мерить и до сих пор не вернулся”.- “Так, угадал, заслужил награду!”

Царица услыхала громкий разговор, открыла дверь и спрашиват: “Это что за страсть явилась?” Солдат отвечат: “Я дома был, и двадцать пять лет на службе служил, и не видывал страсти, и не знаю, что есть за страсть. Царица-матушка, скажите, это что за такая страсть?” – “Неужели вы двадцать пять лет прослужили, нигде страшного не видали?” – “Нет, нигде не видал”.

Он, верно, не знал страсти. Царь дал ему двадцать пять рублей, и царица двадцать пять рублей. Пошел солдат страсть искать: “Уж, ладно, я сообщу вам с дороги, если найду эту самую страсть”.

Идет, ладится по лесу все идти, и нигде нет ничо страшного.

Вот однажды шел по пустоплеску, сбился с дороги, запнулся, упал. Темно, ночь уж была. Общупал руками – крест деревянный, сугроб. Чиркнул, глядит: могила пола, открыта. “Спуститься в могилу? Нет ли там страшного?” Залез в могилу. Видит – там гроб, саван. “Вот тут и ночую”. Ложится. Перед петухами с полночи приближается покойник, бах в могилу! Кричит: “Кто тут в моей могиле? Вылазь!” – “Ночую и уйду. Я вперед тебя место занял!” – “Это моя могила, мой гроб!” – кричит покойник. “Твоя бы была, ты бы лежал, а то где-то бегал, люди заняли место, а он беспокоит! Ложись, хошь, со мной рядом, места обоим хватит!”

Вот уже утро, а покойник все круг могилы бегат, молит пустить его. “А скажи, куда ты бегал, тогда пус-тю”,- говорит солдат. Надо говорить, а то петухи запоют, а он поверх земли останется! “Я бегаю третий год, свою старуху мучаю”.

Служивый встал, старика в гроб бросил, саван замотал на портянки и пошел.

Проходит день. Поздненько стало. Заходит в деревню, забегат в крайнюю избу: “Бабенька, пусти меня передневать”.- “Ох, дитятко-солдатик, сама не сплю третий год. Старик у меня помер. Бегат он кажду ночь: меня шиньгат. Сама к людям спать хожу”.- “Да я у него седни ночевал! Смотри, портянки не из его савана?”

Старуха аж побелела!

Солдатик до вечера дожил. Накормила его старуха ужной. Он и говорит: “Ты дай-ка мне два куля простых”.

Она дает кули и уходит к людям ночевать. Солдат лег на кровать. Стал засыпать, слышит – приближается кто-то – бац! – и давай курпежить его. Он отодвинулся: “Ты не шевель, лег – так лежи! Я тебе не старуха”.

Вот начинает его покойник и заболе шиньгать. Он схватил, в кули затолкал, завязал крепко и в голова положил. Он из куля-то не уйдет, завязанный.

Утром приходит старуха. “А, бабушка, он здесь, здесь!”

Старуха в избу на зашла и тигаля! Приходит с народом. А солдат и говорит: “Не бойся, он к тебе больше не придет. Я его унесу”.

Сгреб через плечо и попер. Протащил день, тяжело ему кажется. Припоздал в лесу, завидел большой-пребольшой костер в лесу. Подбегат к огню большому, видит – сорок разбойников сидят. Те обокрали казначейство, расклали деньги у огня, варят ужну. Подходит: “Здравствуйте, ребята!” Один сквозь зубы сказал: “Здравствуй!” Мешок возле бросил с покойником. И просит у них: “Вы дайте мне котел, ужну сварить”. Подают котел чело век на пять. “Нет, этот мне маленький. Дайте мне вон тот котел”.

А тот котел человек на двадцать. Те шары вылупили на него!

Налил котел полный воды, кое-как тащит. Они на ночь дров запасли, а он – раз! – туда. Все дрова в огонь склал.

У них атаман-то был плешатый, жирный. Вытряс солдат покойника, отрезал кусок, нюхает и говорит: “Недавно поймал, а протух! Правда, лето…”

Бух его в котел! А те трехнулись: “Людоед!” А солдат зорит на атамана зорко и говорит: “Вот этого кудрявого-плешатого поймать бы!”

Эти сорок разбойников как дождь от этого огня! Оставили закуски, и деньги оставили: “Это, ребята, пришел людоед!”

Солдат собрал все, скопотился и уехал.

Проходит день-два. Заходит он ночью в одну избу. Там только один покойник – никого своих, видно, нету. Был сосланный в Сибирь старичок. Старичок хороший, честный. Помер. Читальщик днем читат, ночью уходит. Солдат думает: “Я ночую с ним”.

К поминкам были приготовлены пирожник, блины и четверть водки. Солдат думает: “Выпить – налупят, украсть – догонят”. Достает сметану, всю бороду покойнику обмазал, запихал в рот пирог и выпихал покойника в окошко. Собрал все и ушел.

Утром приходит читальщик: покойник в окно вылез! Сбежался народ: “Да у него борода в сметане!” Глядят: “Дак ведь он вино-то все выпил, сметану, блины все съел!”

Так на покойника и подумали.

А солдат домой приехал и так никакой страсти не видал.



Зараз ви читаєте: Бесстрашный солдат