Батрак Торсых

На берегу быстрой реки жил бай Хырым. У него была жена Хырха. Летняя юрта их стояла у самой воды. Жил у бая в батраках бедный человек по имени Торсых. Бай не позволял ему ставить юрту близко к реке, боялся, что будет бедняк воду бесплатно брать. Всего в хозяйстве у Торсыха были одна коровенка, одна овца и одна собака – все черной масти. Жил Торсых с женой и двумя детьми. Сорок лет работал на бая, ничего заработать не мог и уйти от него не мог. Пройдет год – придет Торсых за расчетом, и он же должен остается. Все подсчитают: сколько жена Торсыха в

речке брала воды, сколько навозу спалила. За долги снова работать заставляют.

Так и в этом году случилось. Всю зиму пас Торсых байские табуны и опять в должниках остался.

Весной прилетели ласточки. Попробовали вить гнезда у бая, но жена бая прогнала их. “Нечего мусор около жилья разводить”,- сказала она птицам. Ласточки поселились в юрте Торсыха. Жена бедняка никогда их не ругала, еще и подкармливала.

Как-то рано утром ласточки сидели на юрте и между собой разговаривали: “Никогда мы не сорили возле жилья бая, а его жена нас выгнала, гнезда наши разорила. Зато здесь, хоть и насорим иногда, никто не ругает, а еще и покормят”. Услышала сорока их разговор, и зависть ее взяла.

– Я,- говорит,- у бедных ничего не ем, брезгую. Вот у богатых – другое дело.

А ласточки ей отвечают:

– Ты нечистая птица. Ты самая плохая из всех птиц. Ты отбросами богатых кормишься, лягушек и змей ешь. Ты в жаркие страны летать не можешь.

– Я чистая, я чистая! – закричала сорока.

– Мы к тебе и близко не хотим подходить. Ты лгунья. Ты летом смеешься, а зимой плачешь,- ответили ласточки.

Не вытерпела сорока и со злостью улетела. Однажды Хырха и Хырым увидели детей Торсыха и рассуждают между собой.

– Торсыха мы крепко держим,- сказала Хырха.- А вот его дети вырастут и не станут на нас работать.

– Надо юрту Торсыха спалить, тогда и его детей в кабалу заберем. Новую юрту нелегко построить,- сказал Хырым.

Как решили, так и сделали. Ночью проснулся Торсых – двор горит. Разбудил он жену, детей, схватили они ведра и побежали на речку. Хырым и Хырха уже там стоят, воду не дают.

– Вы и так уже задолжали,- сказали они Тор-сыху.

Ласточки полетели к реке, воду в рот набирают и заливают пожар, а сорока сухой травы в огонь подбрасывает и хохочет:

– Ха-ха-ха, как горит весело! Пусть все горит! В степи на кургане волк завыл:

– Так и надо Торсыху: ни одного жеребенка не дал нам съесть, пусть дотла сгорит двор его. А корову с овцой мы задерем. Собака Торсыха вокруг юрты бегает, просит:

– Хоть бы дождь пошел, хоть бы дождь пошел. В табуне чалый жеребец заржал:

– Торсых нас днем и ночью никому в обиду не давал, пусть хлынет дождь и зальет пожар.

Сорока хохочет:

– Ха-ха-ха… Если волк у Торсыха корову съест, мне кишки останутся. Ласточки, летая, кричали:

– Пусть дождь польет… Пусть дождь польет… Подул ветер, нагнал черную тучу, и полил дождь.

Дождем быстро залило пожар… Волк подкрался к чалому жеребцу:

– За то, что ты просил дождь, я съем тебя,- сказал волк.

– Ты сначала посчитай, сколько у меня волос в хвосте,- ответил жеребец и повернулся задом.

– Ну что же, посчитаю,- согласился волк. Подобрался к жеребцу, а жеребец как ударил задними ногами, так волчью голову на две части и расколол.

Дождь лил все сильнее. Хырха и Хырым в свою юрту спрятались. Тут речка из берегов вышла. Хлынула волна, смыла юрту, и Хырха с Хырымом захлебнулись.

Уцелела только юрта Торсыха, потому что стояла она на бугре, вдали от реки.

Смотрит утром Торсых, а от байских дворов и следа не осталось.

Ласточки поют, радуются, а сорока плачет:

– Свила я себе гнездо на низкой иве. Вода поднялась и унесла моих бедных детенышей.

Ласточки ей в ответ кричат:

– С черными мыслями сорока на черной иве плачет! У нас нет злых мыслей, и мы радуемся. Сегодня радуемся, и завтра, и послезавтра, и всегда будем радоваться.

Торсых собрал батраков. Они поделили между собой байский скот, поставили на берегу новые юрты и стали жить хорошо.



Батрак Торсых