Ангел с небеси

Жил-был старик со старухою; у них был сын ПО имени Иван. Кормили они его, пока большой вырос, а потом и говорят: “Ну, сынок, доселева мы тебя кормили, а нынче корми ты нас до самой смерти”. Отвечал им Иван: “Когда кормили меня до возраста лет, то кормите и до уса”. Выкормили его до уса и говорят: “Ну, сынок, мы кормили тебя до уса, теперь ты корми нас до самой смерти”.- “Эх, батюшка, и ты, матушка,- отвечает сын, – когда кормили меня до уса, то кормите и до бороды”. Нечего делать, кормили-поили его старики до бороды, а после и говорят: “Ну, сынок, мы кормили тебя до бороды, нынче ты нас корми до самой смерти”,- “А коли кормили до бороды, так кормите и до старости!” Тут старик не выдержал, пошел к барину бить челом на сына.

Призывает господин Ивана: “Что ж ты, дармоед, отца с матерью не кормишь?” – “Да чем кормить-то? Разве воровать прикажете? Работать я не учился, а теперь и учиться поздно”.- “А по мне как знаешь,- говорит ему барин,- хоть воровством, да корми отца с матерью, чтоб на тебя жалоб не было!” Тем временем доложили барину, что баня готова, и пошел он париться; а дело-то шло к вечеру. Вымылся барин, воротился назад и стал спрашивать: “Эй, кто там есть! Подать босовики!” А Иван тут как тут, стащил ему сапоги с ног, подал босовики; сапоги тотчас под мышку и унес домой. “На, батюшка,- говорит отцу,- снимай свои лапти, обувай господские сапоги”.

Наутро хватился барин – нет сапогов; послал за Иваном: “Ты унес мои сапоги?” – “Знать не знаю, ведать не ведаю, а дело мое!” – “Ах ты, плут, мошенник! Как же ты смел воровать?” – “Да разве ты, барин, не сам сказал: хоть воровством, да корми отца с матерью? Я твоего господского приказу не хотел ослушаться”.- “Коли так,- говорит барин,- вот тебе мой приказ: украдь у меня черного быка из-под плуга; уворуешь – дам тебе сто рублей, не уворуешь – влеплю сто плетей”.- “Слушаю-с!” – отвечает Иван.

Тотчас бросился он на деревню, стащил где-то петуха, ощипал ему перья и скорей на пашню; подполз к крайней борозде, приподнял глыбу земли, подложил под нее петуха, а сам за кусты спрятался. Стали плугатари вести новую борозду, зацепили ту глыбу земли и своротили на сторону; ощипанный петух выскочил и что сил было побежал по кочкам, по рытвинам. “Что за чудо из земли выкопали!” – закричали плугатари и пустились вдогонку за петухом. Иван увидал, что они побежали как угорелые, бросился сейчас к плугу, отрубил у одного быка хвост да воткнул другому в рот, а третьего отпряг и увел домой.

Плугатари гонялись-гонялись за петухом, так и не поймали, воротились назад: черного быка нет, а пестрый без хвоста. “Ну, братцы, пока мы за чудом бегали, бык быка съел; черного-то совсем сожрал, а пестрому хвост откусил!” Пошли к барину с повинною головою. “Помилуй, отец, бык быка съел”.- “Ах вы, дурачье безмозглое,-... закричал на них барин,- ну где это видано, где это слыхано, чтоб бык быка съел? Позвать ко мне Ивана!” Позвали. “Ты быка украл?” – “Я, барин”.- “Куда же ты девал его?” – “Зарезал; кожу на базар снес, а мясом стану отца да мать кормить”.- “Молодец-,- говорит барин,- вот тебе сто рублей. Но украдь же теперь моего любимого жеребца, что стоит за тремя дверями, за шестью замками; уведешь – плачу двести рублей, не уведешь – влеплю двести плетей!” – “Изволь, барин, украду”.

Вечером поздно забрался Иван в барский дом; входит в переднюю – нет ни души, смотрит – висит на вешалке господская одежа; взял барскую шинель да фуражку, надел на себя, выскочил на крыльцо и закричал громко кучерам и конюхам: “Эй, ребята! Оседлать поскорей моего любимого жеребца да подать к крыльцу”. Кучера и конюхи признали его за барина, побежали в конюшню, отперли шесть

Замков, отворили трое дверей, вмиг все дело исправили и подвели к крыльцу оседланного жеребца. Вор сел на него верхом, ударил хлыстиком – только и видели!

На другой день спрашивает барин: “Ну, что мой любимый жеребец?” А он еще с вечера выкраден. Пришлось посылать за Иваном. “Ты украл жеребца?” – “Я, барин”,- “Где ж он?” – “Купцам продал”,- “Счастлив твой бог, что я сам украсть велел! Возьми свои двести рублей. Ну, украдь же теперь керженского наставника”.- “А что, барин, за труды положишь?” – “Хочешь триста рублей?” – “Изволь, украду!” – “А если не украдешь?” – “Твоя воля; делай, что сам знаешь”.

Призвал барин наставника. “Берегись, – говорит,- стой на молитве всю ночь, спать не моги!. Ванька-вор на тебя похваляется”. Перепугался старец, не до сна ему, сидит в келье да молитву твердит. В самую полночь пришел Иван-вор с Рогозиным кошелем и стучится в окно. “Кто ты, человечек?” – “Ангел с небеси, послан за тобою унести живого в рай; полезай в кошель”. Наставник сдуру и влез в кошель; вор завязал его, поднял на спину и понес на колокольню. Тащил-тащил. “Скоро ли?” – спрашивает наставник. “А вот увидишь! Сначала дорога хоть долга, да гладка, а под конец коротка, да колотлива”.

Втащил его наверх и спустил вниз по лестнице; больно пришлось наставнику, пересчитал все ступеньки! “Ох,- говорит,- правду сказывал ангел: передняя дорога хоть долга, да гладка, а последняя коротка, да колотлива! И на том свете такой беды не знавал!” – “Терпи, спасен будешь!” – отвечал Иван, поднял кошель и повесил у ворот на ограду, положил подле два березовых прута толщиною в палец и написал на воротах: “Кто мимо пройдет да не ударит по кошелю три раза – да будет анафеме предан Вот всякий, кто ни проходит мимо,- непременно стегнет три раза. Идет барин: “Что за кошель висит?” Приказал снять его и развязать. Развязали, а оттуда лезет керженский наставник. “Ты как сюда попал? Ведь говорил тебе: берегись, так нет! Не жалко мне, что тебя прутьями били, а жалко мне, что из-за тебя триста рублей даром пропали!”


Зараз ви читаєте: Ангел с небеси